Болевая точка Крепости. Казанский угол

При том, что существует множество свидетельств-воспоминаний-историй о Казанской церкви (первой в правобережном Саратове), Казанской дамбе (ранее – Казанском мосту), Казанском взвозе, Казанской ярмарке, это ключевое место никак не проявлено/не зафиксировано ни на карте города, ни в сознании жителей.
Казанские ворота – главные ворота для города XVII века, живущего Волгой. Их местоположение можно только ловить-улавливать – где-то на пересечении Валовой и Набережной. Излом крепостной стены, скорее всего, повторял излом мыса (при строительстве Набережной рельеф был изменён). Однако, кажется, что «сталинка», начинающая Набережную, не случайно имеет такой угол и арку в углу – градостроитель ХХ столетия скорее всего «уловил» изначальную структуру города. Или же – вслед за градостроителем-предшественником поставил здание на твёрдой почве – на кромке надпойменной террасы. Похоже, физика местности настойчиво продиктовала здесь геометрию застройки.

1-%d0%bf%d0%bb%d0%b0%d0%bd-%d1%82%d1%80%d1%83%d0%bc%d0%bf%d0%b8%d1%86%d0%ba%d0%be%d0%b3%d0%be-1736_%d1%84%d1%80%d0%b0%d0%b3%d0%bc%d0%b5%d0%bd%d1%82_%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b8

Существует опасность строительства в устье Глебучева оврага на Набережной Космонавтов здания очистных сооружений – выделены средства из федерального бюджета. Проблем, как минимум, две: 1. здание технического характера перекроет/испортит видовой коридор от места Казанских ворот на Волгу и мост (место стратегическое – не зря архитектор Менякин предполагал здесь поставить памятник основателям города). 2. Очистные сооружения, устроенные в устье Глебучева оврага, отменят возможность раскрыть канализационный коллектор – с тем, чтобы восстановить участок речки в будущей парковой зоне оврага (идеальное место для строительства очистных – внутри квартала, ограниченного улицами Горького-Большой Горной-Радищева-Зарубина – при впадении вод Мясницкого оврага в Глебучев).
Также существует проблема постоянных утрат культурного слоя в самой старой части города. При недавнем строительстве многоэтажных жилых домов по улице Валовой обнажались многометровые археологические слои, которые в очередной раз были вывезены самосвалами на мусорку!

%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b9-%d1%83%d0%b3%d0%be%d0%bb

М.Беликов: «Под крепостью на самом мысу стоял дворцовый рыбный городок «о 4-х башнях», а на берегу находились пристани-исады, зимовые монастырские дворы и рыбные лабазы, тянувшиеся примерно до нынешнего Обуховского взвоза».

kazanskiy_vzvoz

Давыдов: «У Казанских ворот (в устье оврага) было отведено место под кладбище и построена Казанская церковь, в которую были свезены книги и церковное имущество лугового Саратова».

%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8f-%d1%86%d0%b5%d1%80%d0%ba%d0%be%d0%b2%d1%8c_2

Ф.В. Духовников: «Против нормального училища, при Казанской церкви, находилось древнее каменное небольшое здание, которое только недавно было уничтожено, и на месте его построен дом для священнослужителей Казанской церкви. В этом здании была в ограду комната, а на внешнюю сторону 8 лавок, в которых входы и отверстия для окон были узкие. Двери и затворы (ставни) в здании были железные. В одних окнах были железные решетки, другие без них. Покупателям, по словам старожилов, подавали товар в окна, которые были без решеток. В этих лавках была продажа шапок и шляп мужских (Труды Сар. Арх. Ком. 1888 г., стр. 596). Леопольдов называет эти лавки старым гостиным двором. (Историч. Очерк Саратова и Пугачевщины, второе изд., стр. 3). Позади старой семинарии до сих пор существуют старые здания, между ними выделяется по своей старинной архитектуре дом П. И. Медведева. <…>
Нынешняя Валовая называлась Казанской от церкви Казанской. <..>
Много насыпной земли, как это обыкновенно бывает в давно населенных местах, в старой части г. Саратова. Здесь при рытье погребов и ям находили даже части построек из дуба, а на Соляной улице к Покровской улице землекопы отрыли в земле дубовую постройку даже с печкою, в которой стоял горшок. В этом отношении заслуживает особенного внимания местность около Казанской церкви.
Против неё ворот существует каменный дом, в котором помещалось Казанское приходское училище, а теперь ночлежный дом.
Городской голова В. В. Гудков землю для Казанской дамбы брал с соседних улиц и дворов, и между прочим, со двора дома, в котором помещается ночлежный дом, вынув земли более трех сажен глубины, так что подвел под каменный двухэтажный дом нижний этаж. Оказалось, вся земля на этом дворе была насыпная; в ней попадались кости, черепки и старинные кирпичи такой же формы я величины, как и находимые до сих пор на Увеке. Кроме того впоследствии учитель П. И. Плешивцев, живший там, нашёл на, дворе в земле целый сохранившийся дубовый сруб, дерево которого нисколько не испортилось, так что все пошло в дело. Там же нашли и медный котелок, переданный городской управе.

%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8f-%d1%86%d0%b5%d1%80%d0%ba%d0%be%d0%b2%d1%8c_1

При обозрении этой местности невольно возникает вопрос: что же засыпано землею с мусором: низкое ли место, которое заливалось Волгой, или овраг, или озеро, или болотистое место? Глубина насыпной земли (теперь известно более трех сажен) вызывает предположение об овраге, а плотно ссевшаяся земля, на которой построены были даже каменные здания, заставляет предполагать, что тут была или вода, от которой только и может плотно осесться земля, или же насыпь сделана очень давно. Если уверения старожилов о том, что разный мусор: черепки, разные осколки, камни и пр., которые нашли и находят в этой насыпной земле такой же, какой попадается и на Увеке, справедливы, то это ясно доказывает, что это место было засыпано не русскими людьми, жившими задолго до перенесения Саратова-крепости с левого берега на правый».

%d1%84%d1%80%d0%b0%d0%b3%d0%bc%d0%b5%d0%bd%d1%82-%d0%be%d1%82%d0%ba%d1%80%d1%8b%d1%82%d0%ba%d0%b8

Г.С. Саблуков: «Церковь Казанская была тогда менее, нежели какою она теперь: трапеза её приделана или переделана в 3-м десятилетии нынешнего века» (речь о XIX столетии).
« – Совершенная истина, «ваше высокоблагородие», постройки в городе сделать необходимо и, если можно, то надо к этому приступить немедленно, по тому случаю, что третьего дня на Казанском мосту провалились три бабы, один водовоз с лошадью, да ещё почтмейстер, Иван Иваныч Сургучёв. Бабы и водовоз живы, а почтмейстер изволили скончаться». Семён Макашин. Несколько подробное, но весьма правдивое жизнеописание одного городского головы».
К.И. Попов: «Ярмарка возле «Казанской Божией Матери, тоже на берегу Волги; тут ежегодно производится до настоящего времени в мае месяце ярмарка с продажей фаянсовой и хрустальной посуды, а равно и глиняной и прочих товаров, как-то: холстов, полотна, ниток, мыла, разных  пряностей. Товары сплавляются по Волге из верховых губерний на судах (дощаниках) разными промышленниками; ярмарка продолжается почти целый месяц».
А.А. Гераклитов: «В мае месяце под Казанским взвозом открывалась ярмарка, также привлекавшая толпы скучающих обывателей. Откуда-то сверху приходили пять – шесть баржей, гружённых главным образом простой посудой: горшками, бадейками (то есть кринками для молока), блюдами, тазами etc, а также и так называемым горянским товаром – поделками из дерева. Но вместе с этим приходило немало и иного товара, более привлекательного для ребятишек. Я говорю про простонародные игрушки из глины и дерева вроде свистулек, кузнецов, колясок и коняшек, а также салазок.
Сласти тоже не были забыты, и казанские, окованные белым железом, сундуки приходили не пустыми, а наполненные до краёв вяземскими пряниками, несравненными пряниками, сплошь пропитанными фруктовым соком и густо посыпанными сахарным песком <…>
Баржи устанавливались поперёк течения, носом к берегу и настолько близко друг к другу, что, попав по сходням на одну из них, затем можно было без труда обойти все, не сходя на берег».

Казанские ворота также именуются в исторических источниках Кабацкими воротами.

%d1%84%d1%80%d0%b0%d0%b3%d0%bc%d0%b5%d0%bd%d1%82-%d1%84%d0%be%d1%82%d0%be-%d0%bf%d1%8f%d1%82%d0%bd%d0%b8%d1%86%d0%ba%d0%be%d0%b3%d0%be

«Казанская (Валовая) улица, облагообразившаяся было в последнее время с удалением из нея домов терпимости, в настоящее время приняла (…) свой прежний вид: скандалы и всякие безобразия совершаются теперь в этой улице в гораздо больших размерах, нежели были прежде. Район, занимаемый прежде домами терпимости, изобилует портерными всевозможных наименований, встречающимися почти в каждом доме. Ограничения торговли на праздничные дни для этих заведений не существует, так как содержатели их, снимая целые дома и запирая снаружи собственно торговые помещения, торгуют по ночам в отдельных комнатах, о существовании которых по наружному виду нельзя догадаться, — о них знают только избранные посетители, причем в каждом таком заведении имеется по нескольку штук женской «прислуги».        «Саратовский Листок», 1885.

Борис Пильняк: «Там, за забойкой на просторе вод, стояли сотни барж, косоушек, рыбниц, росшив, дощаников, пароходов, — под Часовенным взвозом на баржах была ярмарка, и Катерина Ивановна сама водила туда внучат, в прелести ветлужских крашеных деревянных баб, свистулек, ложек, чашек, коньков (тех самых по Клюеву — «на кровле конек есть знак молчаливый, что путь наш далек!»). От барж рыбьими усами шли канаты якорей, к забойкам от барж и росшив положены были сходни, на которых так хорошо было качаться, — и тысячи людей – бурлаков, голахов, баб, — таскали на спинах тюки с мукою, лыком, пеньками, — крепко пахло там воблой и волжской водой и просторами… <…> На забойке, под террасой буйничала сирень. И вот над этой блестящей водой, над камнями взвозов, над домами и лачугами, над тысячной толпой полуазиатского города — каждое утро поднималось солнце, палящее, золотое, которое раскрашивало небо точно такою же глазурью, какой были залиты глиняные ветлужские свистульки, похожие на петушков. Тогда вместе с солнцем там, под забойками, возникал человеческий гул, кричали грузчики, перекрикивали их разносчики и торговки: —…сбитень, сбииитень холааоодныай!.. — луку, луку зеленогооо!.. — гудели пароходы и кричали истошно с барж непонятное в рупоры».

«Исады – домики маленькие, маленькие, все они на плотах стоят. Разноцветные… синенькие, красненькие. Зелёненькие, бордовенькие. И такие маленькие, что стоит внутри их одна кровать и маленький столик, а на нём самоварчик… Около кровати, сразу в полу – крышка вделана, как в погребе. Хозяин крышку откроет, возьмёт черпак, ведро на длинной палке и черпанёт…. А под полом река бурлит. Видно, как она несётся, как горячая лошадь! Вынет черпачок, а из ведра стерлядки так и прыгают!
Кто обратно в дырку, к себе домой, а кто на лоскутное одеяло или на пол. Но стерлядь – рыба прыткая. Даже на полу её трудно схватить.
Исады под самой Соколовой горой, под обрывом… Все вместе рядышком уселись. А выкрашены они по-разному, чтобы буфетчики с пароходов сразу своих знакомых узнавали.
Как «Самолёт» или «Кавказ и Меркурий» подплывает в Саратову, так буфетчики сразу к исадам на лодках за свежей стерлядкой едут… Там она под полом в садках, в живой, быстрой воде обитает…». Владимир Милашевский. Глазами пятилетнего.

«Ярмарка у Казанского моста бывала всегда к Вешней Николе. Привоз из Нижнего всяких изделий попутно с углём и другими щепными товарами: тут же детские игрушки, деревянная и горшечная посуда, коромысла, вальки, корзины и т.п. товар, пряники особенные и коврижки». (Н.П. Солонин – К.А. Федину, 18 апреля 1947 года).
В августе 1902 года ученики Московского училища живописи, ваяния и зодчества Павел Кузнецов, Михаил Кузнецов, Пётр Уткин и Кузьма Петров-Водкин выполнили свою первую монументальную работу – роспись церкви Казанской Божией матери в Саратове. Работы молодых художников, пренебрегших канонами церковного искусства ради творческой новизны, вызвали возмущение епархиальных властей и местной прессы. В течение двух лет длилось судебное разбирательство, в результате которого в 1904 г. росписи были уничтожены.
К.С. Петров-Водкин, письмо матери: «Весь Саратов перебывал в нашей церкви. Викарный архиерей за нас. Николая архиерея подметили ненормальным, и его взяли в Питер, как говорят, на испытание, а он-то и есть главный противник нашей живописи <…> Духовная консистория перевела дело в окружной суд Числа 30-го суд назначит экспертов-художников. Мне думается, удастся отстоять…»
Петров-Водкин К.С. Пространство Эвклида. Л.: Издательство писателей в Ленинграде, 1932. С. 192:
«Невероятной сейчас вспоминается смелость нашего приступа к стене, минуя, уже не говорю, картон для перевода, но и прочный, установленный эскиз. Весь разворот композиции, переделки происходили у нас прямо на месте <…>
Навещал нас изредка Мусатов и поддерживал наше рвение. Композиция Кузнецова пользовалась его особой симпатией. Павел к этой работе только что вернулся из мамонтовской поездки на дальний север и был полон океаном, белыми ночами и самоедами; недаром эту его работу с дружеским озорством называли мы “любовью самоедки”: автор будущего “Ожерелья” был прав, оценивая работу. Имела ли эта вещь прямое отношение к евангельскому сюжету, – на это я затрудняюсь ответить, да, думаю, и другие наши работы канонически не близко подошли к этой задаче, но представьте себе поморскую белую ночь, изменившую молочным светом всю видимость. В перламутрах цвета выделилась фигура Христа, окруженная толпою хмурых северян. У ног Христа – женщина, укрывшая волосами свое лицо. Все в картине не настоящее, как бы выхваченное из сна, с его неясностями и со щемливым желанием спящего досмотреть, дознать видение. Лица у Павла не выходили наружу, типы характеризовались только цветом и общими массами. Особенно Христос не поддавался усилиям художника, не проявляя лика, он гас в общем тоне. <…>
Газетный писака тиснул громовую статью и привел в конце ругани обвинение нас в незнакомом, очевидно, ему самому “пленэризме”<…> Мусатов открыл в защиту нас газетную кампанию в Москве. <…>
Кафедральный епископ резко заявил нашему представителю о недопустимости нашей живописи в храме и назвал более определенное место, где можно было бы видеть “Христа и грешницу” Кузнецова. <…> Газеты раздували вопрос.
Гермоген, принявший епархию, увидев, что шум замять невозможно, направил дело в суд.
Сиротой поруганной повис наш молодой задор на стенах церковки. Суд постановил: нарушить с нами контракт и уничтожить роспись».
Мусатов: «…работали целое лето ради искусства. Вообразили, что живут они в эпоху Возрождения и написали в соответствии и эскизы. Вещи страшно талантливые и художественно оригинальные… Теперь попам и сапожникам-прихожанам эта живопись пришлась не по вкусу, и решили с помощью маляров её закрасить келейным образом, чтобы грозное око владыки не добралось до этих кощунственных изображений… Как же мне не бесится?» (письмо к Е.В.Александровой. ГРМ, секция рукописей, ф. 27, е.х. 8, л. 56).
Петров-Водкин: «Жили мы за время росписи безалаберно и бродяжно. Вечера проводили в ресторане над Волгой, затягивая обед или ужин до поздней ночи. Потом брали лодку, взбирались до Соколовой горы и, опустив вёсла, пускали лодку по течению.
То кружимая, то выправляемая, колыхала она нас мимо нашей церкви-лаборатории и мимо спящего города.
На песках делали причал. Разминали наши мускулы и отдыхали у костра.
Восходившее солнце заставало нас купающимися с плотов, у нашего взвоза. Вода была тепла на утренней свежести воздуха. С Зелёного острова тянуло листвой, смолистостью, и сырыми мочалами канатов пах плот.
С купанья шли прямо на работу, на зыблющиеся подмостки».

Назаров А.А.: «Как-то в овраге беда случилась — прошёл сильный ливень. Лесопилку подмыло речкой, и весь настил, брёвна, доски поплыли и забили выход в Волгу под Казанским мостом. Вода быстро поднялась и затопила дома под самые крыши до Привалова моста. Люди сидели на крышах, держась за трубы. Перемещались на корытах и плотах. Когда растащили завал, по оврагу плыли доски, бревна, куры, скотина. После ухода воды овраг покрылся мглой от дыма и сырости. Жгли костры, сушили оставшийся скарб и тут же готовили пищу» (рассказ о саратовском детстве 1950-х) .

%d1%84%d0%be%d1%82%d0%be-%d1%80%d0%b0%d1%81%d1%81%d0%b2%d0%b5%d1%82%d0%be%d0%b2%d0%b0-%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8f

%d1%84%d0%be%d1%82%d0%be-%d0%b3%d0%b5%d1%80%d0%bc%d0%b0%d0%bd%d0%b0-%d1%80%d0%b0%d1%81%d1%81%d0%b2%d0%b5%d1%82%d0%be%d0%b2%d0%b0_1963

Сайт Троицкого собора: «Стрельцы, появившиеся впервые в царствование Ивана Грозного, разделялись на московских – живших и служивших в самой Москве и составлявших своего рода царскую «гвардию», и городовых – живших в разных городах Московского государства и несших в этих городах и крепостях гарнизонную службу. Известно, что московский стрелецкий корпус широко использовался в войнах, которые вело Московское государство во второй половине 16 в. Так, московские стрельцы участвовали в количестве 3000 человек в штурме Казани в 1552 г. После взятия города царь Иван Васильевич оставил там «множество князей, детей боярских 2040 человек, да 3 воеводы стрелецкие, да с ними 1500 стрельцов, да и 7 атаманов казацких, а с ними 500 человек казаков». С той поры, почти до конца века правительство вынуждено было держать в Казанском крае большое количество войск с целью подавления сопротивления постоянно восстающего и бунтующего местного населе-ния. До 70-х гг. 16 в. новопокоренными казанскими землями в военном и административном отношении управляли воеводы, назначенные царем. С семидесятых годов контроль над казанскими воеводами и над всем Средним и Нижним Поволжьем и Предуральем стало осуществлять специально созданное «министерство» – приказ Казанского дворца. Поэтому построение городов-крепостей в этом регионе, а также укомплектование их гарнизонов состояло в ведении этого приказа и возлагалось на казанских воевод. В условиях постоянных восстаний местного населения против завоевателей в крае началось строительство русских городов – сначала в Среднем Поволжье: Лаишев (1557), Тетюши (1558), Царево-Кокшайск (совр. Йошкар-Ола), Уржум, Малмыш (1584) и др., а после окончательного замирения казанского края приступили в конце 16 в. к освоению и Нижнего Поволжья, основав Самару (1586), Царицын (1589) и Саратов (1590). В разных источниках имеются документальные сведения о том, что гарнизоны Астрахани и других «низовских» городов издавна комплектовались служилыми людьми из Казанского края и Нижегородчины. Эти служилые стрельцы и пушкари – присылались в эти города как на «вечное житье», так и (в качестве годовальщиков) на время, большей частью на год. Так, известно, что в 1629 г. в Астрахани служило 500 стрельцов-годовальщиков из Казани. В 1638 г. там же, в Астрахани, служили стрельцы: «Казанские пригородные и Нижегородские», а также алатские, царево-сангурские, свияжские, чебоксарские, козмодемьянские, ядринские, царево-кокшайские, цивильские и уржумские. В том же году в Черном Яре служили стрельцы тетюшские, арские, а курмышские стрельцы – на Царицыне, Саратове и Астрахани. Во время разинского бунта в Саратове служили казанские стрельцы. Кстати, и посадское население нижневолжских городов первоначально составляли по большей части «сходцы» из верхневолжских областей. В документах можно часто встретить их прозвища – Нижегородец, Городчанин, Лаишевец, Курмышанин, Алаторец и т.д. Да и предания, сохранившиеся к 18 в. в Царицыне и Саратове, утверждают, что первоначальное население этих городов было выходцами из Казани».
В связи с этим становится понятно почему практически в каждом саратовском доме имелись две основные иконы – «Спас» и «Казанская». То есть из всех обликов Христа выбирался именно «Спас Нерукотворный» (изображён был на знамени стрельцов – «стрелецкий образ») и из всех Богородиц – именно «Казанская Богородица». Эта традиция сохраняется среди верующих саратовцев и по сию пору.

%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b9-%d1%83%d0%b3%d0%be%d0%bb_%d0%b2%d0%b8%d0%b4

%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b9-%d1%83%d0%b3%d0%be%d0%bb_%d0%bc%d0%be%d1%81%d1%82_%d1%81%d0%b0%d1%80%d0%b0%d0%b9_%d1%81%d0%be%d1%80%d1%82%d0%b8%d1%80

%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b9-%d1%83%d0%b3%d0%be%d0%bb_%d0%b0%d1%80%d0%ba%d0%b0

%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b9-%d1%83%d0%b3%d0%be%d0%bb_%d0%b0%d1%80%d0%ba%d0%b0-%d0%b4%d0%be%d0%bc-%d1%81%d0%be%d1%80%d1%82%d0%b8%d1%80

%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b9-%d1%83%d0%b3%d0%be%d0%bb_%d1%83%d1%81%d1%82%d1%8c%d0%b5-%d0%b3%d0%bb%d0%b5%d0%b1%d0%be%d0%b2%d1%80%d0%b0%d0%b3%d0%b0